На фото: Тевфик Эсенч, последний носитель убыхского языка.

Последним убыхом, владевшим убыхским языком, считается Тевфик Эсенч. Его история стала известна благодаря роману абхазского писателя Баграта Шинкубы «Последний из ушедших». В 80-х годах этот роман был настольной книгой во многих крымскотатарских семьях: в условиях замалчивания геноцида крымцев он рассказывал историю другого народа со схожей судьбой.

Недавно о последнем убыхе напомнил Виталий Портников, чтобы рассказать украинцам, как россияне уничтожали покоренные народы и сколько еще языков могут обрести таких же «последних носителей», о которых не напишут романов. Книга об убыхах построена как интервью, в котором последний убых вспоминает рассказы своих бабушек и дедушек о том, как после поражения в Кавказской войне сложилась судьба одного из самых воинственных народов Кавказа.

Да, убыхов россияне считали более опасными, чем чеченцев, в отношении которых сложилось клише «самых яростных воинов Северного Кавказа». Убыхов опасались даже соседние единокровные народы: абхазы, абазины и адыги. В боях они не сдавались и сражались до последнего. Территории убыхов — это горы и побережье в районе современных Сочи и Адлера. На момент российского завоевания убыхи считались мусульманами, но все еще поклонялись древней языческой богине Бытхе, которую олицетворяла каменная орлица в одном из гротов черноморского побережья.

В 1864 году Москва поставила покоренным убыхам условие: либо депортация на внутренние земли Кубани — подальше от моря и турецкой границы — под власть россиян, либо изгнание в Османскую империю. Убыхи якобы спросили совета у Бытхи, и кто-то из старейшин интерпретировал движение глаз каменного истукана как благословение на изгнание, чтобы не жить под «белым царем». Однако в ту ночь, когда убыхи начали собираться на пристани, чтобы сесть на турецкие суда и навсегда покинуть родину, грот с богиней обвалился. Некоторые убыхи увидели в этом проклятие Бытхи за предательство...

Недавно в Instagram я нашел внука «последнего убыха». Его зовут Бурак Эсенч. Обычный современный молодой турок. Тем не менее, он считает себя убыхом и говорит, что в последнее время убыхское самосознание начинает набирать популярность среди турок, изучающих свои корни. Когда их изгнали с родины, до Турции живыми добрались около 30 тысяч убыхов. Сейчас убыхская идентичность сохраняется не более чем у 1,5–2 тысяч человек, но еще тридцать лет назад это число официально равнялось нулю.

‍

‍

‍

Убыхский язык зафиксирован, записан и при желании может быть возрожден. Бурак Эсенч говорит, что убыхи Турции не живут компактно, поэтому он не питает иллюзий относительно возрождения языка. Однако люди, постепенно осознающие себя убыхами, становятся активнее. Они участвуют в мероприятиях черкесов и объединяют с ними усилия.

И это уже политический вопрос. Ведь ежегодно 21 мая черкесы Турции вспоминают о российском геноциде 1864 года, после которого они оказались в меньшинстве на родных землях. Акции черкесов становятся все более массовыми. Турецкие черкесы хорошо понимают российскую политику на Кавказе, которая пытается столкнуть осетин с ингушами, кабардинцев с балкарцами и абхазов с грузинами. В турецкой диаспоре представители этих народов держатся вместе. Недавнее начало примирения армян и азербайджанцев черкесы также воспринимают как надежду на возрождение Кавказа.

Ведь все эти Новороссийски и Краснодары, которые даже мы в Украине считаем естественными южнороссийскими названиями, на самом деле - оккупационные топонимы. У каждого из здешних населенных пунктов есть родное черкесское название, хотя сохранились лишь Сочи и Адлер. Они должны напоминать нам не только о резиденции Путина (в которой он, к слову, 15 раз принимал Эрдогана), но и о территории, которая является оккупированной — такой же, как Крым или Донецк.