Возможно, когда-нибудь кто-то снимет фильм о том, как две девушки из Одессы в холодный мартовский вечер 2014 года чудом успели сесть на поезд и уехать в уже оккупированный Крым, чтобы разобраться – что там не так, почему там проводят «окупендум».

Мы с моей подругой Викторией Сибир 21 февраля вернулись из Киева, с Майдана. Лишь на следующий день стало окончательно известно, что он победил, а уже 23 февраля в Одессе началась «русская весна»: любители «русского мира» и «СССР 2.0» ходили по городу маршами под флагами Российской Федерации, красными с серпами-молотами и с изображением Сталина. Основной пророссийский Антимайдан беззаботно жил своей жизнью под областной госадминистрацией, а 2 марта переехал на Куликово поле. В Одессе было неспокойно, но в родном Крыму - тревожнее, и эта опасность витала в воздухе. Мы знали, что украинским журналистам и общественным активистам лучше не светиться на полуострове, уже были новости о пропавших без вести, но желание увидеть собственными глазами, запечатлеть момент и разобраться, что на самом деле происходит, – оно победило. 

Заранее мы договорились, где остановимся в Акмесджите – у хороших знакомых нашей подруги, и вечером 13 марта мы попытались купить билеты на поезд «Одесса – Симферополь». В кассе сказали: «Нет». Тогда мы побежали к проводницам. Первая не пустила, вторая в плацкартном вагоне посмотрела на нас и сказала: «Ок, по 300 гривен с каждой и садитесь». Мы согласились. Вагон оказался почти пустым – несколько человек по разным местам. С нами ехала женщина из Гурзуфа, возвращалась домой. Она рассказывала нам, что скоро лето, ждут туристов, сдают свой дом на сезон, что сама работает на почте, а муж — водитель на каком-то предприятии. Мы тихо слушали, еще до поездки договорились, что не будем говорить на темы Майдана, не будем говорить на украинском и вообще будем притворяться, что мы случайные туристки, а не журналистки. Из техники у нас были только смартфоны. Из документов — паспорта. Никаких удостоверений или аккредитаций.

Вечером мы успели еще почитать новости и молча вздрогнуть: как раз 13 марта в Донецке почти 10 000 украинцев вышли на марш за Единую Украину. Их избили, мы читали о раненых и убитом и понимали, что все только начинается.

«Приключения» начались уже под Армянском. Сначала поезд остановили и просто продержали час. Потом зашли двое российских военных в бронежилетах с оружием и начали проверять документы. У нашей соседки была крымская прописка, у нас – одесская. «Почему едете? К кому?» – Не моргнув глазом, я ответила: «К тете в Феодосию». – «Адрес?» – не унимался военный с явным московским акцентом. Я назвала адрес и спросила: «Могу позвонить. Надо?» Он молча отдал нам паспорта, и мы с Викой облегченно вздохнули. Военные вышли, поезд еще постоял некоторое время и уехал. За Армянском у железнодорожных путей мы увидели военную технику, накрытую серым брезентом – наверное, это были бронетранспортеры и танки, стволы которых были направлены в сторону материковой Украины. Начали считать, дошли до 60 и сбились со счета. 

Утром 14 марта мы наконец добрались до Акмесджита. Знакомый вокзал, через который столько раз пересаживалась и ехала дальше по Крыму! Наша соседка на прощание бросила вслед: «Вообще-то я за Россию» – наверное, мы все-таки между собой как-то проговорились. Но мы уже выскакивали на перрон, чтобы она не успела сдать нас казачкам с георгиевскими лентами, которых мы увидели через окно. Впереди нас, из того самого одесского поезда, шла молодая пара — девушка под руку с парнем, который нес сумку с ноутбуком. Казаки остановили их, потребовали документы и начали обыскивать. Я схватила Вику за руку и повернула к ближайшему боковому выходу, чтобы избежать встречи с «ополченцами». Мы выбежали на Привокзальную площадь – я помнила, что там был Макдональдс, а значит, можно было нормально поймать вай-фай. Мы переждали, написали всем своим, что живы и все в порядке, а потом пешком пошли к семье, которая согласилась нас принять – две пожилые женщины, мама и дочь. Дочь на тот момент еще работала научным сотрудником в Институте биологии южных морей. Семья была проукраинской – предки женщин переехали в Крым еще в 1860-х с материковой Украины, после отмены крепостного права.

Женщины согласились познакомить нас со своими соседями, которые все были за Украину, и рассказали о ситуации в городе. В принципе ничего нового мы не узнали: Акмесджит был занят российскими солдатами, которые окружили все украинские воинские части. На государственных учреждениях с еще украинскими табличками развевались триколоры. Женщины накормили нас, сварили настоящий крымский кофе – в турке, с солью и кардамоном. Такого вкусного кофе я с тех пор больше не пила! И мы отправились снимать город, который уже был обклеен российской агитацией.

Российская агитация в Крыму, март 2014 года

Что поразило в тот первый день – это окруженные российскими военными украинские части, которые находятся в Акмесджите прямо в центре города. В глаза бросилось количество военной техники «без опознавательных знаков» и военные в балаклавах и с оружием. Никто из нас не питал иллюзий, что это какие-то неизвестные «зеленые человечки», мы четко понимали, что это россияне. 

Одна из украинских воинских частей в центре Акмесджита, ее окружили сразу два БТРа и «зеленые человечки» с оружием, 14 марта 2014 года

В центре города на площади Ленина были развешаны триколоры на всех административных зданиях и на музыкальном театре, а вечером здесь собрались байкеры – также под российскими флагами. И во всех общественных местах «дежурили» казачки в папахах с «околышами» и георгиевскими лентами. Именно с того момента эта полосатая лента у меня ассоциируется с оккупацией и ущемлением прав людей.

Симферополь, площадь Ленина, вечер 14 марта 2014 года

В первый день я еще успела записать короткое интервью с пожилой женщиной, которая сказала на камеру, что крымские татары не идут на «референдум», это незаконно, они любят и уважают Украину, имеют украинские паспорта и никто не собирается голосовать неизвестно за что.

Утром в субботу, 15 марта, мы поехали посмотреть, что происходит в Акъяре – Севастополе. Мы дошли до автостанции, сели в обычный желтый «богдан», заплатили за проезд, маршрутка наполнилась людьми, и мы поехали. На повороте на Бельбек увидели «блокпост» – посреди дороги были набросаны белые строительные мешки с песком, несколько бетонных блоков и дежурили казачки с георгиевскими лентами, которые остановили наш автобус. Двое зашли внутрь и начали проверять документы. На нас посмотрели как через стекло, почему-то их больше интересовали мужчины. Парень на галерке сказал: «А почему я должен вам показывать документы? Вы покажите свои и объясните, какое у вас есть право требовать показать вам мои документы». Его схватили, вытащили за воротник на улицу, начали обыскивать, нашли паспорт и закричали: «Чего выступаешь, у тебя же севастопольская прописка!» Затем приказали нашему водителю ехать дальше, а парня оставили у себя. Вся маршрутка молчала. Что потом стало с тем парнем – неизвестно.

Акъяр, центр города, 15 марта 2014 года: на улицах почти не было людей

Акъяр оказался почти пустым. Обычная суббота, теплый весенний день, куча цветущих деревьев, солнечно и прекрасно – в такие выходные все должны были бы гулять на море, сидеть в кафе и наслаждаться жизнью. Но нет. В городе также была российская техника и даже больше российских военных, чем в Акмесджите.

Акъяр. Площадь Нахимова. 15 марта 2014 года

Мы прогулялись по центру, посмотрели на небольшой митинг под триколорами у памятника Нахимову, посидели в пустом японском ресторане, где поймали вай-фай и написали всем своим, что живы и здоровы, не нужно волноваться. Потом вернулись на набережную, вечером сфотографировали корабли на рейде и побежали на маршрутку назад в Акмесджит. В автобусе над нами навис мужчина, который громким голосом рассказывал, как он был на Майдане в феврале и как там всем платили деньги. Он не был ни пьяным, ни сумасшедшим. Это называется пропаганда шепотом – технология, когда агитаторы запускаются в людные места и продвигают свои нарративы. В другой ситуации, наверное, я бы ему ответила, что на Майдане не стояли за деньги и что мы только что с Майдана, но не тогда. Опасность витала в воздухе. 

На рейде в Севастопольской бухте уже дежурили российские корабли

16 марта. С нами вышли на связь журналисты из «Вавилон'13» и «Майдан Мониторинга» — все тайно находились в Крыму, все снимали на скрытые камеры «референдум», все делились информацией: где оккупанты устраивают «карусели», как завозят российских журналистов, как они пишут синхроны. Крымчане не пошли голосовать, от участка к участку возили «ряженых» артистов – они якобы голосовали, а потом выходили и по очереди давали интервью российским телеканалам, создавали необходимую «картинку».

Симферопольский городской театр эстрады, там был участок «референдума». Российские журналисты пишут о «счастливчиках», которые за Россию, а на самом деле это «подсадные утки». 16 марта 2014 года

В центре города у памятника Ленину звучала громкая российская музыка и проходил немногочисленный митинг «за Россию».

Пророссийский митинг в Акмесджите, 16 марта 2014 года

А возле Верховного Совета Крыма уже стояли российские блокпосты. Военные и казачки обыскивали сумки и рюкзаки прохожих, в том числе и наши. Обычные люди не ходили на «референдум» — они стояли в очередях к банкоматам, снимали наличные, ходили по продовольственным магазинам, делая запасы, или сидели дома. 

Казачки возле Верховной Рады Крыма, 16 марта 2014 года

Очередь к банкомату, Акмесджит, 16 марта 2014 года

В перерывах между съемками мы бегали пить кофе, ловить вай-фай и отправлять свои фото и видео в кафе «Seven Fridays» на улице Пушкина. В один момент я услышала громкий голос: «Это наша победа. Мы уже победили – теперь всё здесь наше, российское, выпьем за это!» Обернулась, это оказался депутат российской Госдумы Митрофанов – тучный, шумный брюнет. Было отвратительно. 

Позже на площади Ленина Вика, устав от российских триколоров, сказала: «А давай сделаем наш флаг?» — «Только тихонько», — ответила я, и мы побежали в магазин «Ткани».  Хотели купить ленты — синюю и желтую. Лент не было. Мы купили две молнии – синюю и желтую. И с ними я сфотографировала Вику на фоне всего этого российского шабаша.

Виктория Сибир с импровизированным флагом Украины, Акмесджит, 16 марта 2014 года

17 марта мы записали еще несколько интервью, еще раз прошли по городу, сняли окруженные воинские части и тихое сопротивление – маленькие бело-зеленые ленточки крымских татар против оккупации. 

Окруженные российскими военными украинские части в Акмесджите, 17 марта 2014 года

Тихое сопротивление: бело-зеленая лента на дереве в центре Симферополя, 16 марта 2014 года

На поезд в Одессу чуть не опоздали, пришлось бежать и прыгать в последний вагон. Крым не хотел отпускать.