Нобелевская премия мира Нобелевской премией, но за прошлый срок Трампа было ровно два дня, когда даже CNN не говорило о нем почти ничего плохого. 7 апреля 2017 и 18 апреля 2018 года, после ударов по Сирии. Первый раз по авиабазе Эш-Шайрат, второй - совместно с союзниками - по Дамаску и Хомсу. В ответ на применение химического оружия против собственного населения. Об этой американской красной линии Башара Асада предупреждал еще Барак Обама, который потом доказал, что проведенные им красные линии стоят не намного дороже бумаги, на которой записали Будапештский меморандум. Поэтому санкционированные Трампом удары пресса восприняла скорее восторженно. Даже либеральная. Отмечая, что Конгресс эти удары не одобрил, но что уж поделаешь. Даже среди демократов в Палате представителей единой позиции не было: мол, нарушение Конституции это, конечно, очень плохо. Отсутствие стратегии за разовыми ударами — тоже нехорошо. Но ведь как же давно этому сирийскому мазафаке нужно было показать настоящую американскую маза мистера Кузьмы. Это чувствовалось в воздухе, как серая пыль, сыплющаяся в «Странных делах»: необычный, противоестественный вайб всеобщего одобрения президента. Трамп не мог это пропустить. Не мог этого забыть. 

Надо отметить, что никакого заметного ущерба режиму Асада эти удары не нанесли.

Николаса Мадуро ястребы, которым тогда еще находилось место в администрации Трампа, попытались свергнуть в 2019 году, когда тогдашний спикер парламента Хуан Гуайдо объявил себя и.о. президента, не признав результаты президентских выборов. Протест, возглавленный Гуайдо, был большим и довольно перспективным, если смотреть из Вашингтона, хотеть верить в свое и не вдаваться в детали. В большом зале аналитического центра «Атлантический совет», обычно не очень заполненном, в один зимний день в 2019 году некуда было сесть. Кто-то рядом со мной в безумном восторге, закатив глаза, шипел оператору: «Неужели не видишь, здесь сейчас делается история!» Историей был визит специального представителя от венесуэльской оппозиции, который еще несколько месяцев не мог занять посольство, потому что там забаррикадировались служащие режима Мадуро. Противостояние вокруг посольства продолжалось до мая, мы даже снимали его несколько раз, одна молодая венесуэлка тогда очень тронула меня, сказав, что мы, украинцы, их вдохновляем. Что она смотрела «Украину в огне». Здание отдали оппозиционерам в мае, и это едва ли не единственное, что им удалось завоевать. Окно возможностей закрылось, международное внимание сосредоточилось на более актуальных новостях, революция захлестнула, сотни людей пропали без вести, оппозиция раскололась, посольство закрыли в 2023 году, Гуайдо окончательно превратился в Тихановскую, получив какую-то преподавательскую работу в Майами. Недоделанная история закончилась, как «Пустые люди» Элиота: not with a bang but a whimper (не взрывом, а всхлипом - Ред.), и в очередной раз доказала, что тиранию не свергнуть одним лишь желанием и рядом довольно нелепых действий никак не подготовленных к работе в регионе людей, когда с другой стороны Мадуро подпирают опытные кубинцы с русскими. 

То, что сейчас происходит в Венесуэле, в ближайшее время будут называть по-разному: борьбой с наркотрафиком, борьбой за демократию, борьбой за нефть, но я не вижу для Трампа причины бить по Каракасу более весомой, чем непреодолимая потребность почувствовать на спинномозговом уровне немедленное двухпартийное одобрение. И еще — вернуть уважение тех немногих людей, которых сам Трамп уважает за рубежом. Даже в его искаженном мире, где ни один приближенный человек не способен сказать президенту Соединенных Штатов правду о том, что происходит на международной арене в результате его действий, настало время понимания, что он сливает Путину и Си. Поэтому Трамп бьет по самому слабому из их союзников. Без какой-либо стратегии, как обычно. Я не разделяю опасения коллег относительно окончательного разрушения сформированного после Второй мировой миропорядка, он и так уже не дышал, а Соединенные Штаты не впервые наносят удары по другим странам под выдуманными предлогами. Но я не верю в эффективность этих сегодняшних ударов, несмотря на сообщения о захвате Мадуро. Это сразу порождает конспирологические теории о заговоре за кадром, пакте Виткоффа-Дмитриева, обмене Украины, более важной для России, на Венесуэлу, более важную для Соединенных Штатов. Но взять под контроль Венесуэлу гораздо, гораздо сложнее, чем захватить одного Мадуро. Не стоит забывать, что наибольший международный вред Трамп наносит не действиями, а бездействием, то есть устранением из проектов, возникших в результате чужих действий. Отказом от союзов, соглашений, помощи, военного присутствия. От республиканских ястребов ХХ века он отличается чрезмерной зависимостью от аплодисментов. Обратная сторона такой зависимости — страх сделать хоть что-то реальное. Что-то, что за две недели невозможно будет отменить. Разрушать чужое — это беспроигрышная стратегия, ведь обвинить в последствиях всегда удастся предшественника.