Эльвира Кемаль - исследовательница крымскотатарской истории, живущая в Германии. Публикуем ее новую статью для турецкого издания Yenidevir.

После аннексии Крымского ханства Россия освободила крымских татар (как и многие другие захваченные мусульманские народы) от регулярной военной повинности — во избежание возможных диверсий. Но, как это часто бывает, среди народа нашлось немало тех, кто продолжил строить карьеру. Тем более что бывшее дворянство Крымского ханства было уравнено в правах с дворянством Российской империи и получило все сопутствующие преимущества.

Один из таких людей — Кая-бей Балатуков, первый крымский татарин, ставший генералом Российской империи. Род Балатуковых имел черкесское происхождение; отец Кая-бея, Мемет, в период первого правления хана Къырым Герая занимал пост министра финансов.

Командир Симферопольского конного татарского полка, полковник, князь Кая-Бей-Балатуков

Кая-бей начал службу в Греческом корпусе, и потом служил в русской армии под именем Кирилл Матвеевич Балатуков. Он же и возглавил вновь созданный Симферопольский конный татарский полк.

Конные крымскотатарские дивизии ранее существовали, они были сформированы по приказу Екатерины II. И сразу были направлены к границам Речи Посполитой во время второго и третьего раздела Польши. Уже тогда крымским татарам пришлось столкнуться в бою со своими единоверцами - польскими татарами. Но империю это не особо волновало. Сразу по окончании активных военных действий дивизии расформировали. Точно так же произошло и в период русско-французской войны: как только закончились бои, крымскотатарский военный полк был упразднен.

Но Кая-бей Балатуков лично договорился с царем Александром I о том, чтобы сформировать Крымскотатарский лейб-гвардии эскадрон. Именно этот эскадрон принимал участие в осаде Варны во время русско-турецкой войны, но возглавлял его уже брат Кая-бея, Адиль-бей Балатуков. 

Во время Крымской войны 1853-1856 гг. в битве при реке Чёрной сражалась и часть того же эскадрона — под командованием племянника Балатукова, Омер-бея. На Федюхиных высотах лейб-гвардии Крымскотатарский эскадрон атаковал английский драгунский разъезд и взял его в плен.

Николай I позже писал князю Меньшикову: «Рад, что гвардейские татары имели случай показать себя, и ты хорошо сделал, что наградил их».

История Балатуковых показывает, что крымскотатарская знать нашла своё место в новой системе — получала чины, доверие короны и реальные привилегии. Но судьба нескольких генеральских семей не отражала положение всего народа: для большинства крымских татар отношения с империей складывались иначе — через реквизиции, подозрение и ограничения, а не через ордена. Эта двойственность особенно ярко проявилась во время Крымской войны.

Многие крымские татары были противниками войны с Османской империей. И общество в период Крымской войны радикально разделилось. Часть беев, мулл и мурз, в особенности, в Евпатории и Ялте открыто выступала на англо-французской стороне. Встречались случаи депортаций крымских татар, которые поддерживали братьев-османов.

«Двуглавая (букв. „рассечённая“) ворона в Крыму», карикатура в лондонском журнале «Панч», 29 сентября 1855. Французский и британский солдаты смотрят на убегающего двуглавого орла. Подпись под рисунком: «Двуглавая ворона в Крыму. Она получила жестокий удар! Гонись за ней!»

Николай Адлерберг, гражданский губернатор Таврической губернии, проводил крайне татарофобскую политику. Он считал, что всех крымских татар из прибрежных зон нужно депортировать. По его приказу устанавливалась слежка, проводились обыски и аресты — в том числе несовершеннолетних. Этот чиновник настолько жестоко относился к коренному населению, что жалобы на него доходили до царя. Фердинанд Врангель также настаивал на депортации крымских татар. И их абсолютно не волновало Крымскотатарское войско, служившее Российской империи. Справедливости ради, стоит отметить, что были и российские чиновники, защищавшие крымцев.

Крымские татары в период Крымской войны, 1855 год. Фото из библиотеки Конгресса США, автор Роджер Фентон. Группа крымских татар работает над ремонтом дороги в Балаклаве; на заднем плане деревянная хижина с надписью «Склад 14-го полка»

С одной стороны, российские власти были подозрительны к крымским татарам и дискриминировали их. С другой же стороны действовали союзники, решившие использовать популярность Гераев среди местных. Так в Крыму вновь появился потомок ханской династии, Месуд Герай, который агитировал людей во имя победы Османской империи и возрождения ханства восстать против России и поддержать интервенцию. И это удалось: крымские татары, доверившись новому "лидеру", снабжали союзников лошадьми и телегами, поднимали восстания и даже брали в заложники некоторых российских чиновников. Но как только Месуд Герай перестал быть нужен союзникам, его вернули на прежнюю службу на Балканах. Важно подчеркнуть, что сами османы не использовали Гераев для таких корыстных целей. Позднее французы наградили Месуда Герая медалью за усердие. Скольким крымским татарам пришлось погибнуть или оказаться сосланными вместе с семьёй ради этой награды, остаётся неизвестным.

Крымская война наглядно показала, что обе стороны конфликта смотрели на крымских татар прежде всего как на ресурс. Российская империя использовала их как солдат и рабочую силу, но платила за это подозрительностью, слежкой и угрозами депортации — та же логика недоверия к целому народу повторится ещё не раз, вплоть до трагедии 1944 года. Союзники, в свою очередь, не менее цинично разыграли карту Гераев: вера в обещание возрождения ханства стоила людям имущества, родины, а некоторым и жизни.