Эльвира Кемаль - исследовательница крымскотатарской истории, живущая в Германии. Публикуем ее новую статью для турецкого издания Yenidevir.

К февралю 1922 года скрывать голод в Крыму было уже бессмысленно — счёт погибших шёл на тысячи. Большевики, измором взявшие Крым, распорядились отправить делегации с просьбой о помощи в разные страны и регионы. В том числе и в Турцию — которая в этот момент сама вела тяжёлую войну за независимость.

В марте 1922 года правительство Крымской АССР решило отправить делегацию в Турцию. Возглавить её должен был опытный политик Асан Сабри Айвазов — один из главных участников революционного движения крымских татар. Он свободно владел русским и турецким, уже работал послом при другом крымском правительстве в ещё имперской Турции. Этому столпу крымскотатарской революции, соратнику Номана Челебиджихана, пришлось смириться с новой властью и занять место в уже советском Крыму. Вместе с Айвазовым в Турцию отправили Мамута Недима — яркого представителя крымскотатарской журналистики, последователя идей Исмаила Гаспринского.

Ещё до публичного доклада Айвазова о голоде в Крыму «Татарское благотворительное общество», созданное крымскотатарской диаспорой в Турции, вместе с турецким Красным Полумесяцем начало собирать помощь для голодающих. В апреле 1922 года, судя по записям самого Айвазова, в анкарском театре собрались высокопоставленные турецкие государственные деятели и журналисты, и он выступил перед ними с докладом. Речь произвела такое впечатление, что решение о создании Центрального комитета помощи голодающим Крыма приняли тут же, на месте. Сбор пожертвований развернулся во всех вилайетах и уездах Турции — причём, как пишет историк Хакан Кырымлы, помогали не только крымские татары, но и турки без крымских корней. Для людей, чья собственная жизнь в те годы была борьбой за существование молодого турецкого государства, оказалось недопустимым, что по ту сторону Чёрного моря от голода гибнут их братья по крови и вере. Поэтому они снимали последнюю рубашку, чтобы помочь Крыму.

Асан Сабри Айвазов 

Личная драма в тени большой политики

Не менее интересные события в эти же дни происходили в кулуарах, скрытых от глаз партийных «коллег». Здесь личная история одного человека пересекается с национальной трагедией. Узнав из газет о приезде Айвазова, в Анкару прибывает Джафер Сейдамет — тоже один из лидеров революции 1917 года, соратник Айвазова по правительству Курултая. Он селится в той же гостинице «Таш-хан». После гибели Челебиджихана он ещё некоторое время воевал против большевиков в Крыму и лишь осенью 1918-го уехал в эмиграцию, чтобы продолжать борьбу за Крым уже за его пределами. Встреча старых товарищей вышла напряжённой: Сейдамет убеждал Айвазова, что советская власть его использует, а затем убьёт, и звал уехать вместе в Европу. Айвазов отказался — не подозревая, чем это обернётся…

Пока Мустафа Кемаль охотно принимал Айвазова — они не раз встречались и говорили, среди прочего, о политике. Самому Сейдамету во встрече с Мустафой Кемалем было отказано. Разные политические позиции определили и разные судьбы: Сейдамет, отвергнутый Анкарой, скоро найдёт другой способ помочь Крыму — через Рим, а не через Турцию.

Завершив миссию и поработав переводчиком у советского дипломата Аралова, в конце 1922 года Айвазов вернулся в Крым. По документам ОГПУ, на подводной лодке. Чёрное море патрулировали греческие и английские корабли, а сообщение между Турцией и советской Россией держали в режиме секретности, перевозя дипломатическую почту, золото и нужных людей именно так. Этой инфраструктурой ведал тот самый Аралов — создатель и первый руководитель советской военной разведки. Осенью 1922 года, он же донёс на Айвазова и добился его отзыва в Крым, заподозрив связи с контрреволюционным подпольем.

В Крыму за Айвазовым сразу установили слежку, а в 1930 году его завербовало ОГПУ, заставив доносить на соратников. Не выдержав давления со стороны советских спецслужб, он тайно передал Сейдамету письмо, написанное химическим карандашом на куске ткани и спрятанное под крышкой зеркальца, — с просьбой о спасении. Но Джафер Сейдамет не смог вытащить друга из западни. В 1938 году Айвазова расстреляли.

От слов к делу: мука доходит до Крыма

Пока оба посланца оставались в Турции, уже в конце мая 1922 года в Крым прибыл первый гуманитарный конвой с мукой — её распределили не только среди крымских татар, но и среди других народов полуострова. Товар не просто выгрузили в порту: турецкие эмиссары лично сопровождали его дальше, через разорённый войной Крым — от Акъяра (Севастополя) до Бахчисарая и Акмесджита (Симферополя), где встретились с местными представителями. Они искренне интересовались положением крымских татар, общались с населением и записывали, в чём ещё есть нужда. Показательная деталь: сами крымские татары в числе прочего просили прислать книги на турецком языке — их на полуострове почти не осталось. Осенью того же года, к празднику Курбан-байрам, пришла вторая, ещё более крупная партия — тысячи мешков муки и другого продовольствия, и их снова развозили по конкретным районам, а не отдавали разом.

Помощь других стран

Крыму помогали не только турки. Крупнейшую роль сыграла Американская администрация помощи (АРА) — хотя первый пришедший в Крым корабль с зерном был направлен не на нужды полуострова, а транзитом в Поволжье - в то время как в самом Крыму уже фиксировались случаи трупоедства и каннибализма. Вторая по масштабу помощь пришла… от Папы Римского — судя по всему, благодаря усилиям Сейдамета, который весь 1922 год непрестанно писал обращения ко всем, к кому только мог. Он добился личной встречи с Пием XI и рассказал ему об ужасах, творившихся в Крыму. Как пишет Хакан Кырымлы, потрясенный услышанным Папа распорядился, чтобы его госсекретарь, кардинал Пьетро Гаспарри, организовал отправку помощи голодающим Крыма — и вскоре она действительно пришла. Миссия от Папы Римского ежедневно кормила 2000 детей и 26 000 взрослых. Помимо этого, Крыму помогали Международный комитет рабочей помощи (Межрабпомгол), общество «Верельф», еврейский «Джойнт» (сотрудничавший с АРА и помогавший преимущественно в местах расселения евреев), миссия Фритьофа Нансена, немецкие меннониты, голландский Красный Крест, американские квакеры, а также иностранные крымскотатарские и мусульманские благотворительные общества.

Цена молчания

Иностранная гуманитарная помощь значительно облегчила положение голодающих — ведь советская власть в разное время была способна прокормить лишь от 200 до 300 тысяч человек, остальные были предоставлены сами себе. Кому-то помощь дошла благодаря усилиям неравнодушных активистов, добивавшихся её у самых разных сил. Те, у кого были нужные документы и деньги, смогли выехать — хотя и это давалось совсем не просто. По сути, жители Крыма оказались отрезаны от всего мира.

За эти два года погибло 15% населения Крыма. Самые большие потери понесли районы, где жили преимущественно крымские татары: Карасубазар, Старый Крым, Феодосия, Судак. Возможно, если бы советская власть не скрывала масштаб голода, спасти удалось бы больше людей. Но непрекращающиеся войны и смены власти всегда бьют в первую очередь по самым незащищённым — детям, больным и пожилым людям.

‍