Эльвира Кемаль - исследовательница крымскотатарской истории, живущая в Германии. Публикуем ее новую статью для турецкого издания Yenidevir.

‍

Забытые героини первого Курултая 

‍

В конце 1917 года, на фоне распада Российской империи о своих национальных правах заявляют десятки народов.  В том числе крымские татары — они впервые за долгое время созвали национальный съезд, который назвали Курултай.

Именно тогда в истории не только крымскотатарского народа, но и в истории женского движения произошли важные изменения. Среди 79 избранных делегатов было пятеро женщин. Для эпохи, когда во всём мире женщины не могли получать образование наравне с мужчинами, не имели права голоса да и просто права считаться независимым субъектом, само присутствие женщины в зале было почти революцией — а то, что они там говорили, определило один из самых острых споров тех дней: о правах женщины.

Шефика Гаспринская

По воспоминаниям одной из этих пятерых, Шефики Гаспринской, женщин-делегаток должно было быть не меньше десяти. Но большинство кандидаток так и не смогли добраться до зала заседания… И проблема не в «чужих», а в «своих».

Цена, которую пришлось заплатить за женское представительство, была высокой. В селе Ускут имам местной мечети с палкой в руке разогнал женское собрание. В Алуште мужья и братья били своих женщин, чтобы заставить их закрыть «Женский комитет» — организацию, где крымские татарки обсуждали образование, политику и права. Кандидатка от Симферопольского уезда сняла свою кандидатуру в пользу мужчины — по всей видимости, не по своей воле.

Кто же эти пятеро, которых не удалось ни запугать, ни остановить?

Шефика Гаспринская — дочь просветителя Исмаила Гаспринского и редактор первого крымскотатарского женского журнала. Накануне решающего заседания Шефика записала в дневнике: она будет защищать права женщин.

Ильхамие Тохтар, делегатка от Ялтинского уезда, подняла на Курултае вопрос, о котором до революции говорить избегали. Она напомнила: в вопросе многоженства всегда существовала оговорка — муж обязан содержать каждую жену в равной степени, — но эту оговорку предпочитали замалчивать, и заговорили о ней открыто лишь после революции. Тохтар потребовала того же и в других вопросах: пусть ей и остальным делегаткам скажут прямо, есть ли подобные оговорки в правах свидетельства в суде и на наследство — и как это в действительности прописано в Коране.

Ильхамие Тохтар (в центре)

Хатидже Авджи и Анифе Боданинская — тоже избранные делегатки, но о них почти ничего не известно. Молчание источников — само по себе свидетельство этой сложной истории: даже точное число делегаток остаётся спорным, в одних источниках их пятеро, в других — четверо. Пятой, по свидетельству самой Гаспринской, была Эмине Шабарова.

Анифе Боданинская (сидит слева)

На заседаниях Курултая делегатки не просто присутствовали — их слушали. Открыто на сторону женщин встал Номан Челебиджихан, муфтий Крыма: «Коран всегда указывает и признает равноправие женщины… В Коране есть стремление обеспечить права женщины. Если мы будем рыться в Коране, в изречениях, в комментариях, то найдем сотни примеров этого. Если мы, ссылаясь на Коран, не будем признавать равноправия женщины, то это будет клевета по адресу ислама» (Протокол 18-го заседания, перевод на рус. Забелева).

Кто-то из делегатов соглашался, кто-то апеллировал, что не нужно руководствоваться шариатом, а кто-то говорил, что в зале нет нужных специалистов. Во время 18–19-го заседаний происходили горячие споры о том, как должна одеваться крымская татарка, должно ли в Крыму существовать многоженство, о наследственном вопросе.

По итогу на голосование было вынесено три варианта резолюции — от религиозной формулировки до передачи вопроса будущему парламенту. Большинством голосов приняли компромисс: равноправие признается в принципе, но его окончательное юридическое оформление откладывается.

Отныне крымскотатарская женщина могла снова заниматься политикой — Курултай признал ее равной в правах с мужчинами еще до того, как это сделали многие европейские парламенты. Конечно, подобные изменения в обществе, которое последнюю сотню лет находилось в стагнации, вызвали недовольство и страх.

Но крымскотатарская женщина уже тогда смогла отстоять своё право голоса и подать пример другим.

‍

‍